Крымская картоха

Да что же они так, эти грузины: «Абхазия, Южная Осетия — наши! Вернём их не мытьём, так катаньем»?

Да что же они так, эти русские: «Южные Курилы — наши! Чечня — наша! Крым — наш! Украина — наша! Всё — наше!»?

Да что же они так, эти мои слобожане (говорящие на густопсовом суржике, не бывавшие — большинство — в Донбассе, не способные показать на карте Крым...) — что же они так мрачно изумляются, когда начинаешь следующую тему:

— Андрухович говорит, что надо отпустить Донбасс и Крым.
— Вот он хай их и отпускает. А мы — не-е.

Кто такой Андрухович, не спрашивают: считают, что это кто-нибудь из депутатов — кто ещё может провозглашать такие глупости?

— Он писатель. Книжки пишет по-украински, приятный, говорят, человек. Его и за границей знают.
— А-а...

Добиться внятного перевода этого междометия в слова невозможно.

— Ну вот давайте разберёмся по трезвому. Косово, оно же остаётся там, где и было. Только и того, что сербы и косовары перестали резать друг друга. И Абхазия, как слышно, пребывает на своём природном месте. И Крым в ближайший миллион лет не оторвётся от материка и не уплывёт в океан. И Донбасс под землю не провалится...
— Не скажи. Донбасс может провалиться. Сашко Дьяченко оттуда только что вернулся. Отбывал там три года за драку. Там же, говорит, шахты. Страшное дело!
— Допустим. Но и в этом случае Донбасс останется на прежнем месте. Ну, окажется под землёй. Но географические координаты не изменятся!
— Так ты хочешь сказать, что один хрен?
— Ну, не совсем, конечно. Но по существу-то разница номер один всего-навсего в том, где будет находиться начальство того же крымского начальства. Было — в Киеве, ну, будет в Москве. Ну какая вам разница, куда донецкие начальники будут возить взятки: в Киев или в Москву?
— Так ты и до Пекина договоришься.
— Да: или в Пекин! Ну какая разница?
— Ты сам говоришь, какая. Возили в Киев, будут возить в Москву або в Пекин. Это шо, не разница? Киев же — не Москва, и Москва — не Пекин. Киев, он вон где, а Москва — вон где. А Пекин, тот вообще чёрт-те где.
— Я говорю не о том, какая разница между ними. Я говорю о том, какое вам дело до этой разницы. Разве вам не всё равно, куда крымские начальники будут возить взятки?
— Когда уже они навозятся... Когда нажрутся... Когда совесть у них проснется... Никогда, наверное.

Так национальное и государственное на твоих глазах, по Марксу, перетекает в социальное, в классовое. Тоже не мёд.

«Да растопись завтра только льды одной Антарктики и все мы превратимся в тонущее человечество, — и кому вы тогда будете тыкать в нос «классовую борьбу»? — написал в одну счастливую минуту Александр Исаевич Солженицын. Он обращался к своим советским собратьям-писателям, а прозвучало — ко всем, и не только о классовой борьбе, а обо всём, чем отчуждают себя люди друг от друга, включая, казалось бы, и госграницы. Ан нет, не получится взять знаменитого диссидента в союзники. Потому что в следующую минуту как туча набежит на светлое чело, и мы услышим про Кавказ — что надо его отпустить, поскольку сам назад попросится (а иначе следовало бы держать до последнего чеченца и русского?), про Северный Казахстан: «Это подбрюшье наше!», особенно же гневно почему-то — про Крым: «Хрущёв под пьяную руку отдал... Отяжелительная ошибка Украины...».

Русские, между прочим, о-оченно не хотели жить в Крыму, бежали оттуда: «Картоха плохо родится».